tocqueville

Еще о манифесте Богомолова

Некоторое время назад я пообещал более подробно высказаться по поводу нашумевшего манифеста Богомолова и реакции на него 'либеральной' общественности. Думаю, что время пришло. Итак, мои основные тезисы:

1. Манифест оказался своевременным, судя по тому, каким нападкам он подвергся. Вместо аргументации мы увидели в основном кампанейщину, бессвязность мысли и риторику оскорблениий. Пиком этой риторики был безязыкий ответ - 'Ок, бумер', который может служить замечательным примером тоталитарного сознания, превращающего речь из инструмента коммуникации в дубину механизированного унижения. С этим тоталитарным методом мы хорошо знакомы: сначала выбирается слово с отрицательными или даже нейтральными коннотациями, потом оно очищается от обозначаемого (другими словами, становится бессмысленным), а потом прилепляется в качестве мишени к кому угодно: т.н. 'кулаки' в основом не были кулаками, 'сионисты' сионистами, а 'формалисты' формалистами. Это просто были наживки для голодных и агрессивнык крыс. Так и со словом 'бумер', которое обозначает культурно-поколенческие качества и не имеет никакого отношения ни к нашему с Богомоловом поколению, ни к его личности, а служит лишь в целях дегуманизации.

2. Богомолова обвинили в том, что он опубликовал свой манифест в ненужное время в ненужном месте, другими словами, подыграл определенным темным силам в том общественно-политическом контексте, в котором этот текст появился. На это у меня есть два замечания: А) Свобода духа может существовать только в условиях интеллектуальной безответственности; иначе говоря, возможность говорить, что вздумается без оглядки на последствия - это ведущая ценность свободного общества. Слово нужно судить на основании его внутренних качеств, скажем, его соответствии реальности или его эстетической ценности, а никак на основании его полезности кому-либо или чему-либо. Б) Но даже если и принять утверждение, что текст нужно писать в соответствии с 'контекстом', то вряд ли Богомолов мог найти более подходящее время для публикации мнифеста. Ведь если действительно путинский режим зашатался, как в это верили многие представители оппозиционной общественности, не самое ли это подходящее время начать обсуждать, какие идеи должны или не должны прийти ему на смену? Если бы в начале двадцатого века лучшие умы российской интеллигенции потратили чуть больше энергии на выяснение того, стоит ли воспринимать все тогдашние западные идеи или может быть к некоторым из них стоит присмотреться критически, кто знает, может быть тогда Россия и даже весь мир оказались бы в выигрыше?

3. Наиболеее распространенным упреком в адрес Богомолова был тот, что он искажает картину западного общества и слишком сгущает краски. И действительно, можно упрекнуть его в неточности метафор. Например, слово 'Европа' явно нужно трактовать расширительно как относящееся ко всему Западу. Явления, которые он описывает, приобретают гораздо более фанатичную форму в США, чем на европейском континенте. Я не удивлюсь, если в ближайшие десятилетия тоталитарные тенденции в Америке обойдут Европу на вираже, которая как раз в силу своего консерватизма и меньшего фанатизма в приверженности свободе, как раз и сохранит гораздо больше свободных институтов и практик, чем лихая Америка. И тем не менее Богомолов прав по сути. Те, кто насмехаются над ним, либо судят о нынешней ситуации исходя из поверхностного 'туристического' знания или по памяти. Но запад - уже не тот, каким он был десять лет назад и каким он воспринимается еще многими в российской либеральной общественности. Изменения стремительны. И главные изменения происходят внутри людей, в их сердцах и умах, а эти изменения поначалу трудно заметить извне. Еще десять лед назад большинство западных граждан жили и чувствовали себя как свободные люди. За последние десять лет это самоощущение сменилось повальным страхом и лицемерием, по крайней мере среди среднего класса и выше (а российская либеральная общественность, я полагаю, не стремится абсорбирораваться в западные низы). Я заметил это изменение где-то в 2015, когда многие мои знакомые, живущие в Америке и Европе - сверхпорядочные, дорбые и достойные люди - вдруг стали признаваться мне в своем внутреннем страхе и несвободе. Этот страх ныне - повальное явление, но о котором пока стыдяться говорить, поэтому узнать о нем можно только изнутри, по крайней мере, пока общество не стало открыто репрессивным. Станит ли оно таки, пока трудно сказать. Жизнь развитых обществ, начиная где-то с 1950-х 1960-х (включая общества 'развитого социализма') была вегетарианской, и люди отвыкли от массового насилия. Это вегетарианская инерция сохраняется и до сих пор. Подавление свободы происходит по большей части в виртуализированной реальности. Но там как раз и отрабатываются психологические черты и методы работы чисто тоталитарной закваски. Многие из участников виртуального дебоша уже психологически запрограмированы перейти от виртуального насилия и подавления к реальному. И это произойдет как только противототалитарная вакцина закончит свое действие.

4. Иногда Богомолова опровергают с помощью аргумента от 'перегибов'. Мол, да, нам тоже не нравится кое-что из того, что происходит, но это приемлемая цена за отмену всех тех ужасных явлений, которые существовали (и далее по списку). Этот аргумент не заслуживает детального обсуждения, поскольку он основывается на откровенной лжи. И поскольку сами его носители прекрасно осознают его лживость, они подают этот аргумент в наиболее истеричной и ругательной форме - задача децибелов есть оторвать нас от осознания реальности. Поэтому самым лучшим средством против подобного крика будет простое напоминание о реальности - западное общество 1990-2010 являлось самым человечным, утопичным и счастливым обществом в истории. Это не значит, что в тот период весь мир был таким - напротив, в третьем мире существовало (и существует) множество язв и ужасов, и для этически озабоченного человека он является важным полем для приложения его гуманных усилий. Но к реальному западному обществу все эти проклятия отношения не имеют. Вопросы неравенства и дискриминации в нем не стоят и выеденного яйца, а борьба вокруг них - это не более, чем борьба незадачливых аристократов за место за столом поближе к стулу председателя дворянского собрания. Плакаться по поводу дискриминации в развитом обществе - это все равно, если бы Пьер стал предъявлять, что он дискриминируем Долоховым.

5. Некоторым почему-то не понравилось, что и в самом западном обществе сохранились совбодные люди, не поддавшиеся 'новой этике'. Видимо подобное утверждение идет в разрез с их попыткой излепить из Богомолова какого-то архаического консерватора. Я кстати тоже считаю, что Богомолов ошибся, но по противоположной причине. Это не совсем так, что на западе есть некоторые люди, которые отвергают то, что в России именуется новой этикой. Точнее было бы сказать, что практически никто на западе в нее не верит, даже те, кто распевает о ней направо и налево. Я не буду конечно утверждать, что истинно верующих не существует вообще - фанатизм есть явление вечное. Но опять же, смотря изнутри, я сталкивался с очень малым количеством людей, которые бы не смеялись внутри своей души над лживостью многих постулатов этой 'этики', даже если из соображений страха, карьеризма или нежелания будить зверя они притворяются, что они в эти постулаты верят. Но как только компания друзей полностью (пока) доверяющих друг другу запирает за собой двери и расслабляется за бокалами вина, вот тут-то и начинается настоящий пир еретиков, которые доходят до изнеможения от сарказма, которым они покрывают все эти новые веяния. Наиболее низкие из них конечно не откроются даже в кругу друзей - наоборот, они будут использовать новые возможности, данные им этими веяниями, для того, чтобы насолить врагам, даже быть может уничтожить их. Но и они всей жизнью своей будут демонстрировать, что их вера полностью конъюктурна, ибо никогда они не прекратят делать то, что осуждают публично, и никогда не будут тех, кто им полезен.

6. Такие дела.
tocqueville

Набоков и смех

Дочитал наконец Приглашение на Казнь, подвергув мозг, признаюсь, такой плавке, которую мне еще не приходилось изведывать. И вот какое вдруг второстепенное но вместе с тем неотвязчивое наблюдение пришло мне на ум.

В каждом произведении Набокова запрятана для меня точка смеха, вокруг которой потом и будут неотвязно крутиться картинки с текста. То есть нет, Набоков конечно полон иронии - скрытой и открытой - несмотря на всю трагичность его миров, или скорее благодаря ей. Но тут о другом - об его способности вызывать не утонченную улыбку, а совершенно бесстыдный читательский гогот с помощью какой-то незначительной казалось детали, которая постфактум выясняется параллельной (кто сказал, балаганной?) кульминацией текста, оттенивая основной пик этой глыбы. И вот именно не тот смысловой пик, а как раз момент гомерического, или даже лучше сказать чеширского хохота, остается в голове, когда все остальное уже растаяло в дымке воспоминаний.

Вот несколько экземплярчиков:

"Говорю, дождь перестал хлестать" (это Лолита).
"Да, дорогой читатель, палка" (Отчаяние - цитирую по пaмяти) - фраза, после которой я десять минунт катался по кровати в коликах.

Что же касается Приглашения, то тут конечно эпохальным для меня будет момент, когда "м-сье Пьер" оказывается "Петром Петровичем". Эко замечено!
tocqueville

Метаманифестные замечания

Не будучи россиянином, я лишь отрывками знаком с реалиями сегодняшней российской общественной жизни. Поэтому до последних дней я не знал ничего о существовании Константина Богомолова. Но шум вокруг его манифеста привлек мое внимание, так что я ознакомился с его текстом и с текстами его критиков. Я также посмотрел несколько интересных передач с его участием.

По существу манифеста я выскажусь подробно при случае. Пока же считаю важным сделать два метаманифестных замечания.

Во-первых, что касается Богомолова, то он произвел на меня впечатление умного, честного и талантливого человека. Я рад, что благодаря шумихе смог узнать о его существовании, и теперь буду следить за его творческой деятельностью.

Во-вторых, я был разочарован деградацией либерального пространства в России, которая оказалась сильнее, чем я представлял. В течение двадцати лет путинский режим насаждал в России антикультуру общественной дискуссии, воспитывая и пестуя нормы хамства и агрессии. Как оказалось, значительная часть либеральной общественности оказалось к ним не менее восприимчивой. Шендерович и Рост стилистически выступили как некая смесь Соловьева и западного фашизоида. Воспитанному на либеральной этике Сахарова и Старoвойтовой сложно оправдать этот стиль и смириться с ним. Даже в нелиберале Навальном есть больше инстинктивного уважения к свободе слова и готовности рисковать, защишая ее, чем в тех, кто называет себя либеральной тусовкой.

И в заключении - благодаря дискуссии, узнал, что Богомолов поставил Бесов, что меня, как человека, сделавшего давече видеоцикл (на иврите) о Бесах, и дающего в следующем году курс о Достоевском и политике, не может не заинтересовать. Есть ли какая-нибудь возможность увидеть этот спектакль в записи? Буду благодарен за подсказку.
tocqueville

Баба Яга

Многие сегодня считают, что Баба Яга - это старинный русский фольклорный персонаж, обозначающий достаточно неприятную старушенцию, что-то вроде Мизулиной в молодости. Однако филологи уже давно полагали иначе. По их мнению выражение Баба Яга на самом деле является неправильными переводом и транслитерацией латинского выражения alter ego, что означает 'второе я'. Яга - это явное искажение латинского ego, в то время как alter русскими по ошибке воспринималось как идишское 'старый', поскольку евреев на тот момент было в России больше, чем древних римлян, и православному люду идиш был ближе латыни. Учитывая достаточно давно укрепвшиеся феминистские настроения в России ('коня на скаку остановит'), слово 'старый' было заменено феминитивом 'Баба', и выражение превратилось в Бабу Ягу. Со временем изначальное значение стало забываться, и Баба Яга стала восприниматься как реальная персона сказок. Тем не менее ее образ сохранил многие коннотации, указывающие на изначальный смысл. Например, сгорание в печи как и его избежание символизируют двойственность второго я, которое может вести личность как к саморазрушению, так и к спасению. Куриные ножки символизирует эфемерность, зыбкость второго я, в то время как поворот задом указывает на темную сторону нашей природы, или как называют ее еврейскии теологи 'ситра ахра' (סטרא אחרא) - другая сторона.
Но в последнее время ученые приблизились к новым удивительным открытиям. Оказалось, что и само выражение alter ego не является старинным, а было заимствовано ватиканскими иллюминати 18 века из прозвища раввина Шнеура Залмана из Ляд, которого навывали также Альтер Ребе (старый ребе). Позаимствовав его мистическое учение, иллюминати попытались скрыть его иудейские корни, и приписали его не Альтер Ребе, а alter ego. Таким образом ошибка в русском заимствовании оказалось не такой уж ошибкой, поскольку именно из идиша и просиходит выражение Баба Яга, а точнее, Альтер Ребе и был этой самой Бабой Ягой.

Книга Лиц - 15.10.2020
tocqueville

Переосмысление

[Время от времени буду публиковать здесь русские тексты, которые я уже публиковал на других платформах, ибо пути большого теха неисповедимы. В таких случаях постараюсь в конце поста указать источник и дату. Вот один из них.]

В сладкие 1980-е в эпоху позднего моего детства очень любил смотреть сериалы об американской «действительности» - «Рафферти» там, ну и даже «Семь Дней в Мае». Ну что сказать? В целом оказалось, что так оно и есть - и коррумпированные профсоюзы, и заговоры в верхушке.

Книга Лиц, 9.11.2020
tocqueville

Америка выше Обамы?

Я перепечатываю постинг, который я опубликовал тут 9 ноября 2008 года. Один несчастный человек объявил его троллингом и пока не взял свои слова обратно. Я же со своей стороны беру обратно ту часть своих слов, которая касается американского народа. После ноября 2012 они неуместны.

"Америка выше Обамы:

Поскольку вопрос, что принесет президент Обама Америке, в первую очередь касается американского избирателя, я не буду его обсуждать. Что же касается результатов его правления для мира, то они вероятно будут следующими - больше бедности, больше насилия, больше страдания, больше рабства и меньше надежды. Уважения к Америке станет меньше, а ненависти - гораздо больше.

Многие успокаивают себя надеждой на чудо, на то, что сам Обама, став президентом, изменится к лучшему. Мне эта надежда не кажется оправданной. Уж слишком одиозна его личность, с которой мы познакомились в ходе его предвыборной кампании, пожалуй самой бесчестной кампании за последние годы. Его самолюбование, его склонность к авторитаризму и полумафиозным методам ничего хорошего для будущего не обещают.

Но в прочем сказано, что 'там, где стоит раскаявшийся грешник, не стоять даже самым великим праведникам'. И если Обама действительно изменится и станет созидательным президентом, я буду только рад взять свои слова обратно.

А пока мир входит в тяжелую полосу. Самое важное в такие времена - сохранить надежду, не потерять веру в прогресс, свободу и справедливость. Нужно помнить, что Америка - это не Обама, что она лучше Обамы, и что даже многие из тех, кто проголосовали за Обаму, проголосовали не за него самого, а за образ, за идеал, который существует у них внутри и который отличается от настоящего Обамы. И можно предполагать, что в конце концов Америка - та лучшая Америка, страна свободы и развития, носитель идеи демократии, страна невообразимой социальной мобильности (о чем свидетельствует избрание Обамы) сумеет перебороть в себе Обаму, и даже может быть (а вдруг?) заставит самого нового президента преодолеть в себе Обаму."
tocqueville

Революционная энергетика

Выношу из комментариев к подзамочному постингу мой ответ уважаемому юзеру, который сравнивал энергетику протестов на Ротшльде с тем, что происходило в Питере и Москве в 1989-90.

"Я не считаю, что можно разделить энергетику и содержание. Дурное содержание влияет на энергетику, и наоборот. Нет никакого сходства между энергетикой событий в Москве и Питере в 89-90 и нынешними.

На дискуссиях, митингах, собраниях 89-90 можно было увидеть много красижых лиц, красивых не в метросексуальном смысле, а по-настоящему, внутренне. Это красота было определена внутренней серьезностью людей, которые понимали, что борятся они за что-то очень важное и судьбоносное, и что эта борьба потенциально опасна для них. Когда присутствует подобная серьезность в глазах, нет место младенческому экстремизму, а есть глубокий и иногда грустный реализм.

Во-вторых, мнгоие из этих людей были весьма образованы (лет двадцать назад идеологически-левая израильская молодежь тоже была достаточно образована, но с тех пор левой тусовкой овладел новый тренд - сделана была ставка на оболванивание, и с тех пор выросло у нас поколение левых активистов, настолько необразованных, что уши вянут). Образование создает совсем иную энергетику, которая не допускает откровенной чуши.

В-третьих, все это сопровождалось полным отсутствием насилия и беззакония. Это было поистине ГРАЖДАНСКИМ движением, а не инфальтильным хулиганством. По крайней мере так было в Москве и Питере (может быть в провинции было по-другому - не знаю)."